Арсений Яценюк: Я думаю, что мы будем передоговариваться с Россией по поводу газа.

«Репортёр»: Вы приехали в Одессу на празднование 200-летия завода «Стальканат». Как Вы можете оценить это предприятие? Какое значение оно имеет для экономики – и что это за событие для Одессы?

Арсений Яценюк: Вы меня так громко объявили министром экономики. Я хотел бы самый главный титул в своей жизни назвать – первый заместитель председателя Одесской областной государственной администрации, коим я был около шести месяцев.

«Р»: Вы его цените?

А. Я.: Конечно! Что касается «Стальканата», то действительно – я приехал на празднование 200-летия «Стальканата». И считаю, что это обязанность государства, чтобы на такие предприятия не только приезжать, но и принимать активное участие для того, чтобы предприятиям было по 200 лет, и для того, чтобы они работали с объёмом реализации по 400 миллионов долларов в год. Когда мы говорим о макроэкономике, это что-то такое, как Чёрное море – большое и непонятное. Надо переходить на микроуровень. Там 1800 людей, там канаты, которые продаются в Европу. Там канаты, которые, я уверен, будут продаваться в США – после отмены поправки Джексона-Вэника и после подписания протокола по ВТО. Роль государства в том, чтобы поддерживать каждое отдельно взятое предприятие. Независимо от того, где оно находится, в каком регионе и чём оно занимается. В другом случае вообще не понятна роль власти. Просто размахивать руками и говорить, что мы хорошие, мы поддержим – это не правильно.

«Р»: Вы сказали об отмене поправки Джексона-Вэника, то есть товарооборот между Украиной и США должен возрасти. А как Вы считаете, каких одесских предприятий это коснется в большей степени?

А. Я.: Я думаю, что это коснется всех. Начиная от Одесского порта. Украина как транзитное государство будет иметь возможность получать больший объём грузов, соответственно – и переправлять больше. Также это будет касаться Одесского припортового завода. Так как огромное количество рынков для Припортового было закрыто, вследствие того, что Европейский Союз вводил санкции по химической промышленности, США вводили санкции. После снятия поправки Джексона-Вэника и после получение рыночного статуса, как в Европейском Союзе, так и в США, все эти проблемы сняты. Что касается нашего машиностроения, то тут проблема в другой части. Наше машиностроение, к большому сожалению, не пользуется сбытом на территории Европы или США, в силу довольно низких технологий. И это вторая история, история называется «работа с бывшими постсоветскими странами». Таким образом, второй «удар», второе направление которым мы будем заниматься – рынки СНГ.

«Р»: Недавно США одобрили вступление Украины в ВТО. И Вы в этом приняли активное участие. А Украине пришлось чем-то пожертвовать для того, чтобы США приняло такое решение?

А. Я.: Очень правильный вопрос. Если я Вам скажу, что в этом процессе выигрывает только Украина, то я Вам буду врать, а врать я не собираюсь. Вы должны понимать, что процесс переговоров, в особенности с такой огромной страной, как США, – это чрезвычайно сложный процесс. Я не скажу, что это «улица с односторонним движением», однако скажу, что обе стороны были довольно «волокильны» в подходе к переговорам. Таким образом, США представили требования касательно видов продукции, которые являются сенситивными для США. Это, конечно, курятина. И тут Украина подошла довольно прагматично. Ведь вся курятина в Украину завозилась вообще без пошлины – через свободные экономические зоны. И мы оставили сегодня пошлину от 15 до 12 процентов на курятину, но она будет завозиться в установленном законодательством порядке. Таким образом, будут хотя бы уплачиваться НДС и соответственная пошлина. Мы отстояли интересы наших металлургов. И требования, которые предъявлялись, о снижении к нулю экспортных пошлин по металлам, мы всё-таки отстояли. Сегодня оставлены экспортные пошлины не ниже 18 евро… Что касается внутреннего рынка финансовых услуг, то мы получали пятилетний переходной период – и это является великим достижением. США также отстояли свои интересы, но ещё раз хочу сказать, что в этом процессе нет проигравших или выигравших. Это двусторонний процесс на взаимовыгодной основе.

«Р»: Вы говорите о государстве, а если перенести этот процесс на отдельных производителей, пострадает ли кто-то из украинских производителей в результате вступления в ВТО?

А. Я.: Основной вопрос, который предъявляется при вступлении в ВТО, это всегда аграрии. Первый вопрос – это аграрии, в силу того, что в мире есть перепроизводство агропромышленной продукции. И каждая страна пытается защитить свой рынок. У Украины был огромный конфликт с частью переговорных стран касательно сахарной квоты. Сегодня уже можно сказать о том, что Украина отказалась от ввезения на нашу территорию около 420 тысяч тонн сахара-сырца. И согласовываем только 260 тысяч тонн. Это уже первая серьёзная победа. Однако дальше мы будем разговаривать с нашими австралийскими партнёрами по поводу порядка распределения этой квоты.

Также является существенным уровень поддержки агропромышленного комплекса. Мы сейчас серьёзно дискутируем: это будет миллиард триста миллионов долларов, как сегодня есть в законе о государственном бюджете, – или это будет больше. И это ещё довольно длительный процесс переговоров.

То есть, первая цель – это аграрии. Но хочу подчеркнуть, благодаря высокой плодородности земель и благодаря довольно низкой издержке в украинской экономике – украинский АПК всё равно останется конкурентным.

«Р»: То есть, мы будем есть украинскую продукцию?

А. Я.: Думаю что да. В том случае, если будем хорошо и эффективно работать. Тут ведь понимаете, что такое ВТО? ВТО – это стимул для работы. Те страны, которые не являются членами Всемирной торговой организации, они развиваются по экстенсивному пути. То есть, они работают на старых рынках, на старых технологиях. Если ты хочешь завоевать новый рынок, ты должен быть агрессивен, ты должен быть активен. И ВТО является для этого очень существенным стимулом.

«Р»: Первого марта вы возглавили межведомственный координационный совет по вопросам разработки энергетического баланса страны. Для чего нужен этот орган, какие у него функции?

А. Я.: Это тот орган, который должен выяснить, куда деваются 76 миллиардов газа. Президент Украины поручил разобраться с энергетическим балансом страны, и я думаю, что мы на следующей неделе проведём первое заседание межведомственной комиссии. Необходимо понять, сколько мы реально получаем газа внутри государства – и это касается не только газа, это касается всех энергоносителей. Сколько мы импортируем, у кого мы импортируем… Аналогичная ситуация!

«Р»: Сегодня таких сведений нет?

А. Я.: Все эти сведения есть! Всё есть. На бумаге всё красиво! Но когда ты начинаешь довольно глубоко «рыть», почему-то в самом конце формулы не сходятся. Два на два получается – или четыре с половиной, или три с половиной… А оно уже неправильно. Таким образом, первое, что мы сделаем, это проанализируем все цифры баланса, которые уже были предоставлены отраслевыми министерствами. Аналогичная ситуация будет и по отношению к топливным ресурсам в виде нефти и нефтепродуктов.

И третье, что для страны очень важно, это электричество. Страна имеет огромный потенциал электроэнергии. У нас перепроизводство электроэнергии, фактически не задействовано около 50 процентов мощностей. Да, там есть технические проблемы. Однако не совсем понятно, для меня, как экономиста, если в стране идёт перепроизводство электроэнергии, почему мы не переходим на альтернативные источники. Почему мы дальше сидим либо на газе, либо на угле, либо на древесине?

«Р»: Ну а людям, наверное, непонятно почему отключают свет…

А. Я.: Ну это вообще непонятно! Но, как мне объяснили, это проблема Одесского и Крымского регионов. То есть, в советское время строили таким образом, чтобы в основе своей экспортировать на Западную Европу… Одесская область является окончательной, замкнутой по электроэнергии – и невозможно закольцевать. Первое, что будет делать действующее или новое правительство, я уже видел эти планы, – это тянуть дополнительную ветку на Одесскую область.

«Р»: Как газовые проблемы коснутся населения? Будет ли повышаться цена на газ?

А. Я.: Я должен говорить Вам откровенно. Да, цена на газ для населения будет повышаться. Если я Вам скажу, что мы будем хранить молчание в газовом вопросе и для населения, это неправда. Я Вам объясню, почему. Невозможно, чтобы украинское население платило на 10 долларов меньше, нежели платит население в России.

«Р»: Нелогично.

А. Я.: Абсолютно нелогично. И когда господин Путин выступал – и говорил, что они дотируют украинскую экономику, то основной аргумент русских: «Почему ваше население платит меньше, чем платит российское население?». Думаю, что комментарии тут излишни.

«Р»: Как в целом газовый конфликт с Россией повлиял на Украину? Украина после заключения договорённостей с Россией выиграла или проиграла?

А. Я.: Всё-таки я не судья…

«Р»: Ну нам это было выгодно?

А. Я.: Скажу собственное мнение. Я думаю, что мы будем передоговариваться с Россией по поводу газа.

«Р»: Можете пояснить?

А. Я.: Это касается того, что двусторонний договор с Российской Федерацией сегодня не подписан. А двусторонний протокол является базовым документом в отношении… в том числе и газовых отношений между Украиной и Россией. И у Украины, и у России есть ратифицированные соглашения. Начиная с 1994 года. Согласно положений этих соглашений, необходимо подписание международного межгосударственного протокола. Где есть чётко определённые две государственные компании. По поставкам, по получению и по транзиту газа. Таким образом, я думаю, что мы войдем в правовое поле… То решение, которое было принято, оно было правильное – в силу того, что было необходимо разрешать краткосрочную проблему по поставкам газа. А дальше будет день, будет пища…

Русским вообще надо сказать «спасибо»! «Спасибо» за то, что они начали перекрывать газ. Если бы не русские, мы бы и дальше так бездарно тратили 76 миллиардов кубических метров газа… 10 процентов этого газа однозначно под вопросом, куда они идут. Благодаря той ситуации, которая сложилась, у нас есть шанс вырваться. В первую очередь – через стимулирование украинскими фискальными средствами инвестиции, подчёркиваю, исключительно инвестиции в энергосбережение. О чём идёт разговор? Не должно быть дотаций на цену газа для промышленности. Должна быть дотация для приобретения основных фондов, которые являются энергосберегающими. Необходимо минимизировать потребление, а не дотировать высокое потребление. Касательно населения разрабатывается программа… Знаете, у нас в стране есть тысячи программ, будет тысяча первая программа по работе с населением. Она довольно простая. Начиная закрытием форточек и заменой окон, заканчивая общей реформой жилищно-комунального сектора. Без реформы ЖКХ никакого разговора об энергосбережении быть не может. Старые советские котлы образца 60-го года с КПД 60 процентов… О чём мы можем говорить?! Мы будем «палить» не только газ, мы там «спалим» весь украинский лес для того, чтобы «напалить» на половину температуры теплоносителя – в тот или иной дом.

«Р»: Вы сказали, что будем передогавариваться о газе, а будем ли передоговариваться о Черноморском флоте?

А. Я.: Тут Украина должна себя вести, как демократическое, правовое, проевропейское государство. Мы не имеем право просто так, с воли того или иного политика, или политической силы, или чьего-то интереса, говорить, что мы будем повышать цены. Если мы это делаем, то мы это должны делать исключительно в рамках межгосударственных соглашений. Если соглашение это позволяет, мы обязаны это делать. Если государству Украина наносится вред, мы также обязаны это делать. Если соглашение по Черноморскому флоту имело только по отношению к определённым объектам, а две трети объектов не проинвентаризировано – и мы не знаем чем пользуется Черноморский флот, и он пользуется этим бесплатно, – то мы обязаны это делать. Не потому что мы так хотим, а потому что это потеря для государственного бюджета. Это потеря для пенсионера, это потеря для рабочего, для больницы и для больного. Мы должны финансировать свои расходы. Если нам не доплачивают – мы должны взять своё. Однако, я хочу ещё раз подчеркнуть, это не зависит от желания кого-то. Есть нормальный, чёткий, понятный юридический путь. Если мы договоримся в рамках соглашения, точно также как и по газу… Это вещи не связанные фактически, но понятные юридически. Договоримся – поменяем. Не договоримся – будем предпринимать другие шаги.

«Р»: А как обстоят дела с транспортным флотом? Выполняет ли государство какую-то программу в этой отрасли? Почему в государстве сохраняется ситуация, когда не выгодно иметь суда под украинским флагом?

А. Я.: Я как человек, который отвечает за программы, являюсь их чрезвычайным скептиком. Миллионы страниц, написанных государством, превратились в десятки реализованных страниц. С чем связано отсутствие украинского флота? В первую очередь – с таможенными и налоговыми правилами. То, что мы вступаем в Вссемирную торговую организацию, означает, что таможенные пошлины будут снижены. Тот флот, который является украинским, а де-факто зарегистрирован в оффшорных зонах, станет настоящим украинским.

Знаете, какова роль государства? Мы недавно проводили украинско-саудовскую торгово-экономическую комиссию, приезжал министр торговли и индустрии Саудовской Аравии. Саудовская Аравия – это страна, которая имеет четверть в ОПЭК – в учреждении, которое контролирует производство нефти в мире. Он выразил огромную заинтересованность в создании судостроительной компании. Хочу Вам рассказать очень интересный факт. В процессе этих двухсторонних переговоров было подписано соглашение между странами, точнее, между саудовской компанией и одесской компанией, о создании судостроительной компании с арабами. В этом и состоит роль государства. Не писать программы, а создавать условия, чтобы восстановлять экономическую активность.

В Одессе вообще грустная история флота… В плане ЧМП. Скажу откровенно, что восстановить ЧМП в той форме, в которой оно было в советское время, не представляется возможным. Государство показало свою несостоятельность как собственник такого вида имущества. Необходимо создавать все условия для частного сектора. Но основные предприятия, такие как порты, должны принадлежать исключительно государству.

«Р»: В Одесской области – какие ещё объекты должны принадлежать исключительно государству?

А. Я.: Можно привести пример России. Она пошла по пути создания большой государственной машины по управлению имуществом. Этот путь имеет право быть – и, возможно, он является эффективным. Но он является эффективным только в случае, если есть определённая команда менеджеров, которые не меняются и которые имеют соответственные рычаги влияния. Без этой команды менеджеров, как правило, это имущество разворовывается – и получается всё, как у нас после 1990 года.

Что касается Украины, то процесс приватизации должен продолжаться. Однако при приватизации государство должно защитить внутренние интересы, то есть защитить стратегические объекты. Например, «Укртелеком» уже не является стратегическим объектом. Его надо было продавать раньше, когда был «бум» на рынке коммуникаций. Сегодня его докомпьютеризировали через выдачу ему отдельных лицензий, поэтому его надо готовить к продаже и продавать.

Одесский припортовый завод надо было продавать тогда, когда газ не предлагали по 230 долларов. Сегодня же рыночная стоимость ОПЗ также приупала. Роль государства состоит том, чтобы сохранить внутренний рынок газа на тех ценах, которые мы определили. Мы постановлением Кабинета Министров установили граничную цену на 110 долларов. Если ситуация по газу окончательно разрешится, то Припортовый также будет интересным объектом для приватизации. Я понимаю, что там есть социальная сфера, понимаю, что не всё так однозначно в Припортовом заводе. Тут необходимо будет принимать взвешенное решение. Если Припортовый покажет такие хорошие результаты деятельности, как они были в 2004-2005 годах, то вопрос приватизации будет или оттянут, или поставлен под угол не 100-процентной приватизации – а под угол приватизации блокирующего пакета.

Ещё раз подчеркну, порты не могут подлежать приватизации. В портах необходимо прекратить совместную деятельность. В портах необходимо прекратить управление разных коммерческих структур. В портах необходимо навести государственный порядок. Коммерсанты могут работать в порту, пускай платят, пускай работают. Но право собственности на порт должно принадлежать исключительно государству.

Приватизация «облэнерго» имела как положительный, так и, в большей степени, отрицательный эффект. То, что осталось у государства, должно более эффективно управляться. Пока вопрос о приватизации энергетики вообще не должен стоять… Ну а всё большое уже до нас приватизировали, поэтому и продавать-то нечего! Но то, что осталось, что не нужно государству, – от него надо «здыхаться»… Государство должно научится управлять тем, что у него есть, а не разбазаривать.

«Р»: Как Вы видите развитие инноваций в Украине?

А. Я.: Что касается инноваций, то у нас подходят с точки зрения: «Давайте предоставим инновациям целую кучу налоговых льгот, создадим очередной рай для отдельных групп (не буду говорить – депутатов), для отдельных бизнес-групп – и потом будем рапортовать, что в Украине есть существенные инновации…». Думаю, что это не совсем правильно. Что сегодня есть в Украине для развития инноваций? В Украине есть авиастроение. Которое, с одной стороны, имеет огромные шансы для продаж, с другой стороны – эти шансы спотыкаются в отдельных случаях о нежелание наших чиновников. В других случаях – не совсем высокой нашей активности... Что такое авиастроение в каждой стране? Авиастроение – это пирамида, на которую нанизываются полностью все другие отрасли. Должна быть «тягучая сила». Авиастроение и «космос» являются двумя силами, за которыми идут все инновации и инвестиции в инновации.

«Р»: Как Вы считаете, какое влияние оказывает партийность на работу чиновника на посту министра?

А. Я.: Не считаю никак, потому что я беспартийный.

«Р»: Но Вы же наблюдаете за коллегами!

А. Я.: Коллег, наверное, будет не корректно комментировать. Ехануров очень правильно построил работу внутри правительства. Партийные принципы остаются за дверями Кабинета министров. Каких-то распрей на партийной основе на протяжении последних восьми месяцев не наблюдается.

«Р»: Сейчас модно всем, кто добился чего-то в государстве, идти на выборы. Почему Вы не пошли?

А. Я.: Не берут… Шучу!

«Р»: Вам 31 год – и у Вас уже достаточно большой послужной список. Министром экономики Крыма, первым заместителем губернатора, руководили Национальным банком Украины, сейчас Вы – министр экономики Украины. Какие качества необходимы успешному экономисту?

А. Я.: Начну с политических партий. Я вообще впервые отвечаю на этот вопрос. Я спонтанно, наверное, на него отвечу. В стране пока нет двух политических сил, которые бы претендовали на большинство. Страна должна перейти определённый переходный период. В стране должны быть республиканцы и демократы, я условно говорю. Тогда есть понятные и чёткие правила игры. Когда сформируется вторая политическая сила, понятная, тогда можно рассматривать вопрос о каком-то политическом членстве. Но это, наверное, будет ближе к 60 годам.

«Р»: У Вас ещё много времени…

А. Я.: Да. А что касается каких-то качеств, я всегда в этом случае привожу слова моего отца. Мой отец всегда цитировал украинского классика: «Вчися, мій син, вчися багато. Бо ти дурнем зостанешся, а я твоїм татом!». Вот, наверное, все качества.

«Р»: Какие вопросы для Вас, как для министра экономики, самые сложные?

А. Я.: Там всё сложное. Специфика министерства экономики в том, что ты за всё отвечаешь, но ни на что не влияешь. У отраслевых министерств есть бюджетные программы, средства и методы влияния. У министерства экономики есть одно средство: выступить на Кабинете министров, разбить всё в пух и прах – и предоставить своё видение. Всё проблемное! Хорошо, чтобы был перед этим конкретный опыт, и есть возможность понимать те или иные ниши, которые составляют проблему. В сегодняшней украинской экономике есть целый ряд проблем. Ключевая проблема – это инфляционные ожидания, темпы роста ВВП, потери рынков. На микроуровне необходимо улучшение управления в целом. Улучшение управления системой государственной властью. До самого низа! Выборы могут, теоретически, иметь отрицательный эффект в плане централизации системы управления. Вступила в силу конституционная реформа. Как бы не получилось так, что каждый на месте будет местным царьком. Страна пока не готова к этой ситуации, это продвинутая демократия. Это, наверное, правильно, но для развитой страны, экономики…

---

Внимание! Обнаружив ошибку или неточность в тексте, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter. Далее следуйте инструкциям. Редакция сайта заранее благодарит всех бдительных читателей!