Сергей Грабовецкий: под водой необходимо сохранять присутствие духа!

«Репортёр»: - Сегодня дайвинг – одно из распространённых увлечений в нашем городе. Можно ли совершать погружения на дно у берегов Одессы? Где места интереснее: в Одессе – или лучше куда-то выезжать?

Сергей Грабовецкий: - Конечно, возможно и в Одессе. Мы, в общем-то, этим и занимаемся, не только выезжаем. Каждое место имеет свои особенности, свои прелести. Если, например, Вы спросите о самом запомнившемся мне погружении за мою практику, я Вам скажу – это Балтийское море. Балтика, Финский залив – хотя там абсолютно ничего не видно и очень холодно.

«Р»: - Почему же тогда Вам именно они больше всего нравятся?

С.Г.: - Там лежит очень красивый корабль – шведский 64-пушечный фрегат «Элизабет Шарлот».

«Р»: - Но всё-таки, насколько я знаю, Вы предпочитаете выезжать к острову Змеиный и там заниматься дайвингом. Почему именно Змеиный?

С.Г.: - Со Змеиным нас связывает много лет, первую экспедицию туда мы сделали в 1988 году. По нашей оценке, этот остров уникален – и открыты далеко не все страницы его истории.

«Р»: - Вы занимаетесь не просто дайвингом, а подводной археологией. Что это такое?

С.Г.: - Что такое археология – это понятно. Просто под водой мало антропогенного влияния (скажем так – там, на дне моря, мало людей) – поэтому археологические раритеты долго и хорошо сохраняются. А на суше идёт разграбление, кроме того – постоянное строительство, влияние промышленности… Например, на Змеином лежит эсминец «Лейтенант Зацарин». Он погиб в 1917 году, но, проникнув внутрь, можно прочитать газеты, рекламные объявления 1917 года – до революции…

«Р»: - А как Вы узнаёте, где находятся интересные археологические объекты?

С.Г.: - Есть архивные, исторические свидетельства, есть просто байки – ведь дыма без огня не бывает… Мы это всё сопоставляем и… как-то находим!

«Р»: - У Вас было немало различных находок. Вы что-то оставляете себе – или всё отправляете в музеи?

С.Г.: - Абсолютно ничего никто себе не оставляет. Мы работаем в сотрудничестве с археологическими структурами, поэтому всё, что мы в экспедиции находим, идёт в музей.

«Р»: - Мне известно, что Вы нашли скальный массив на глубине около тридцати пяти метров. Это часть острова – или что это?

С.Г.: - Да, это находка экспедиции клуба «Наверекс» 2005 года близ острова Змеиный. Действительно, весьма неординарное явление – на этих глубинах в Северо-Западном Причерноморье просто ровный песок, пустыня такая. А здесь из этого песка вырастают скалы, достаточно большие, красивые, очень насыщенные археологическими остатками – амфоры, якоря лежат... Мы показали результаты нашим морским геологам. Они вначале очень удивились, потом весьма озадачились. Об этом объявили в Европе – и существует гипотеза, что на месте Чёрного моря, особенно в северо-западной его части, был крупный массив суши. Так сказать, черноморская Атлантида, которая в результате повышения уровня моря ушла под воду. Змеиный – единственный на сегодня остаток этой суши – и вот мы под водой ещё нашли следы этого массива.

«Р»: - А случались ли с Вами какие-нибудь экстремальные, незапланированные ситуации под водой?

С.Г.: - А что такое – экстремальные?

«Р»: - То, что, видимо, идёт не по плану, то, что не предусмотрено…

С.Г.: - Это бывает в каждом погружении!

«Р»: - Расскажите один из таких случаев – наиболее запомнившийся!

С.Г.: - Даже не знаю… Вы имеете в виду экстремальность по уровню адреналина – или по уровню риска? Мы ведь и учеников своих учим, и сами стараемся минимизировать риск, убрать его вообще… Бывает по-разному, мы ведь работаем со стихией – а она непредсказуема. Вы погружаетесь в штилевое спокойное море – а через час всплываете в шторм и в стремительное течение! Эти нюансы нужно всегда предусматривать, чтобы обеспечить безопасность погружения.

«Р»: - На какую максимальную глубину Вы опускаетесь?

С.Г.: - В Одесском заливе, возле Змеиного, нет глубин более сорока метров, что и является пределом спортивных погружений.

«Р»: - А лично Вам на какую максимальную глубину удавалось опускаться? Вы ведь бывали не только здесь…

С.Г.: - Под водой иногда темно… Может, я просто не видел? (улыбается)

«Р»: - Но ведь есть какой-то предел, глубже которого человеку просто нельзя находиться?

С.Г.: - Глубина погружения зависит от смеси, которая у вас в баллонах. Мы погружаемся на сжатом воздухе, его предел – сорок метров. Глубже уже нужны другие смеси.

«Р»: - Какие опасности могут подстерегать под водой?

С.Г.: - Непосредственно под водой опасностей не так уж и много. Основные опасности люди берут с собой, в своей голове – в своих неправильных реакциях, поведении… Таким образом они сами создают рискованные ситуации.

«Р.»: - Что Вы имеете в виду под неправильным поведением?

С.Г.: - Ситуации паники, стресса. По физиологическим данным, человек утонуть не может, он имеет положительную плавучесть до тех пор, пока у него в лёгких воздух. Тем не менее, люди тонут на пляжах, во время купания. Почему? Потому что боятся! Страх вызывает состояние стресса, паники – активной или пассивной, – и человек теряет контроль над ситуацией.

«Р»: - А как избежать паники при погружении?

С.Г.: - Взять себя в руки!

«Р»: - Археологи на земле остаются на раскопках неделями или даже месяцами. А сколько Вы проводите времени под водой?

С.Г.: - Время погружения зависит от глубины и запаса воздуха. По-разному рассчитываются параметры. Обычно, в среднем, это порядка часа. В день их может быть два, три, пять – в зависимости от глубины, от условий моря.

«Р»: - Известны случаи в истории подводного плавания, когда и акваланг, и маска использовались в не совсем стандартных для этого ситуациях. Например, в одном из австралийских городов вдоль реки ехал грузовик с бутылками пива. Неожиданно у него отвалилось колесо. Водитель грузовика с управлением не справился, и машина оказалась на дне реки. Там же – 23 тысячи бутылок пива. Пока незадачливый водитель искал помощь, предприимчивые жители этого городка вооружились аквалангами и масками и начали нырять, спасая затонувшее пиво. Многие из них возвращались к месту аварии по нескольку раз в день. Один «спасатель» даже хвастался, что ему удалось выловить 400 бутылок пива. Сергей, а в Вашей практике были случаи, когда приходилось применять маску с аквалангом в не совсем обычных ситуациях?

С.Г.: - Ну, мы в основном погружаемся в воду либо в процессе обучения, либо просто поплавать – это ведь красиво… А вот таких примеров с пивом, в общем, не случалось. Хотя однажды была любопытная ситуация. Мы погружались совместно с клубом «Наверекс», обследуя румынский транспорт, лежащий в Одесском заливе. Там, в одном из помещений, мы нашли банку кофе в зёрнах. Воды там не было, пробка плотно закрыта. Мы подняли эту банку, вскрыли, совсем немного поджарили, смололи – оказался вполне приличный кофе. А по времени, если я не ошибаюсь, он был сорок второго года…

«Р»: - Вы не только сами увлекаетесь дайвингом, но и обучаете этому других людей. Кстати, с одним русским инструктором произошел как-то такой курьёзный случай. Он обучал в Турции дайвингу немца, общались они друг с другом на английском языке. Однажды он сказал немцу: «Please, spit to the mask!» – мол, плюньте, пожалуйста, в маску. Дайверы так делают, чтоб маска не запотевала. А немец это услышал как: « Please, speak to the mask!» – что значит «поговорите, пожалуйста, с маской». В итоге он принялся говорить с маской, произнося: «Алло, алло…». Так что же происходит, когда плюют в маску?

С.Г.: - Ну, если не хотите плевать – можно по-другому избежать запотевания. Например, использовать раствор шампуня, ещё кола хорошо помогает…

«Р»: - А что ещё делают перед погружением с оборудованием – или самим дайвером?

С.Г.: - Оборудование обязательно проверяется. Оно должно быть чётко по размеру, правильно подобрано. А человек – психологически настроиться на погружение, чтобы избежать всяческих стрессов, страха и т.п.

«Р»: - Сколько стоит снаряжение дайвера? Я знаю, это удовольствие недешёвое…

С.Г.: - Сейчас много подделок, некачественного снаряжения. Если же говорить о действительно качественном, то полный комплект обойдется в 1700 – 2000 долларов.

«Р»: - Профессионалы говорят, что объявления типа: «Обучаем подводному плаванию за два дня» – халтура; вроде того, что обучение прыжкам с парашютом за один день или английскому языку – за четыре. Сколько на самом деле нужно времени, чтоб человек хорошо освоил дайвинг?

С.Г.: - Обучить за два-три дня, в принципе, можно. Даже за один день. Вы приходите к нам, мы вместе погружаемся под воду, мы Вам что-то показываем – Вы тут же повторяете. Вы проведёте время под водой и, вроде бы, всё выполните. Но назвать это настоящим обучением никак нельзя, потому что завтра Вы этого повторить не сможете. Для того же, чтоб получить определённые навыки, первый базовый курс (если очень спешить и ежедневно заниматься) – это недели две.

«Р»: - Ещё один курьёзный случай. Перед тем, как разрешить человеку нырять, его непременно подвергают медицинскому обследованию – чтобы не было никаких противопоказаний. Одна женщина, проверяя свой вестибулярный аппарат, узнала, что у неё имеются некие проблемы. Доктор поставил следующий диагноз: «Можно заниматься подводным плаванием, но без погружения в воду»… Какими на самом деле должен обладать данными человек, желающий заняться дайвингом? Нужна особая физическая подготовка?

С.Г.: - В известной мере – да. Любой, кто к нам приходит, заполняет медицинскую декларацию и, исходя из ответов на вопросы, мы видим, направлять его к врачу или нет. Первые уровни дайвинга, в общем, практически не имеют противопоказаний. Например, в Италии мне приходилось обучать группу с парализованной нижней частью тела. И люди на колясках, у которых работают только руки и торс, полноценно проходили у нас два уровня, потом ездили в путешествия, писали письма с разных концов света…

«Р»: - Под водой дайвер находится не один – его окружает подводный мир. С кем Вам приходилось сталкиваться? Акулу катран, например, видели?

С.Г.: - Случалось.

«Р»: - И как Вам?

С.Г.: - Очень симпатичное, пугливое животное!

«Р»: - Выходит, она Вас боялась, а не Вы её?

С.Г.: - Они осторожные, обычно не подпускают. Хотя их немало и в пляжной зоне Одессы, и немножко дальше в море… Очень редко можно увидеть катрана в воде, так сказать, тет-а-тет.

«Р»: - Сегодня количество людей, увлекающихся дайвингом, растёт в геометрической прогрессии. Если сорок лет назад их было лишь несколько сотен, то теперь во всём мире насчитывается двадцать миллионов человек. Какое будущее у одесского дайвинга, много ли людей обращаются к Вам в дайвцентр?

С.Г.: - Обращаются довольно много. У нас хорошо учиться – условия погружения достаточно непростые: и вода не очень прозрачная, и глубины не очень большие… Поэтому хорошо учиться у нас, чтобы потом ехать нырять куда-нибудь подальше. В тот же Египет, другие страны…

«Р»: - В чем же преимущество непрозрачной воды?

С.Г.: - Для обучения – это лучше. Когда человек учится нырять, например, в Египте, то, приехав сюда, находит наши условия сложными. Если же научился у нас – то в прозрачной воде ему уже, как говорится, «море по колено»!

Беседовала Татьяна Макаренко.

---

Внимание! Обнаружив ошибку или неточность в тексте, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter. Далее следуйте инструкциям. Редакция сайта заранее благодарит всех бдительных читателей!