Русский язык идет на три буквы

Как ни странно, борьбы между этими точками зрения нет. Они просто не соприкасаются, не замечают друг-друга. Это как у супругов — орет, значит, любит, но когда молчит — это все, развод.

...Открыл я недавно хрестоматию по русскому языку. Вычитал следующее:

«Злоумышляет грешный против праведного и скрежещет на него зубами своими; господь же посмеется над ним, ибо видит, что настанет день его. Оружие извлекли грешники, натягивают лук свой, чтобы пронзить нищего и убогого, заклать правых сердцем».

«Славная бекеша у Ивана Ивановича! отличнейшая! А какие смушки! Фу ты, пропасть, какие смушки! сизые с морозом! Я ставлю бог знает что, если у кого-либо найдутся такие!»

«Платов  ничего  государю  не  ответил, только  свой  грабоватый  нос  в лохматую бурку спустил, а  пришел  в свою  квартиру, велел денщику подать из погребца  фляжку кавказской водки-кислярки,  дерябнул хороший стакан,  на дорожний складень богу помолился, буркой укрылся и захрапел так, что во всем доме англичанам никому спать нельзя было».

... И показалось мне, что это как-то не по-русски. Все равно что Гоголя попросить, чтобы форматнул флэшку или «пошел покидался». За 100-200 лет, минувших с эпохи творяния классического русского языка, произошли грандиознейшие перемены не только в условиях жизни, но и в мировоззрении людей. И они потребовали абсолютно другого подхода к языку.

Почему так богат язык Пушкина и Достоевского, в отличие от языка Донцовой или Пелевина? Первые жили во времени, которое отличалось сосредоточенностью. На протяжении человеческой жизни человек жил в похожих условиях и занимался одним видом деятельности. Ему не нужно было держать под контролем 300 разных вещей и постоянно учиться новому, как это приходится делать нам. Поэтому ума наших предков вполне «хватало» чтобы упомнить и использовать множество красивых слов. Современник же стремится к четкости и лаконичности. Наивысшей степенью емкости отличается мат — в одном слове можно выразить практически любую эмоцию, притом быстро и при этом разрядив агрессию, накопившуюся из-за постоянного воздействия агрессивной информационной среды.

Еще одна ремарка: не факт, что современный русский язык (имею ввиду активную лексику) беднее старинного. Просто раньше богатство слов использовали для обозначения явлений природы, предметов быта. Теперь же акцент всей жизни сместился в сторону техники, абстрактных знаний и личных отношений. Соответственно, эти понятия наплодили вокруг себя обильную синонимию.

А мороз, тем временем, крепчает. Русский язык, каким его учат в школе, все разительней отличается от того, что мы слышим в жизни. Дети понимают его, но не приемлют душой. И поэтому у них рождается отвращение к классике и читать не охота. Наташа Ростова нонче кажется дурой, тогда как истинные страсти кипят в душе романтика-металлиста. Почему об этом не рассказывают в школе?

Еще одна «отвратность» русского языка: больно уж правописание далеко ушло от произношения. Написать диктант без единой ошибки практически невозможно. Пора бы реформу сделать, что ли. Но приверженцы старины, объявляя прежний язык, а следовательно, прежние формы жизни святыми и неизменными, игнорируют эту потребность.

И это очень плохо, чтоб не сказать ужасно. Чем больше мы игнорируем естественный ход вещей, тем больше он нам мстит. Представленность мертвого, а не живого русского языка в той же детской литературе ведет к тому, что дети не знают ни того, ни другого и не хотят читать. И это общая проблема для всех стран с развитой системой образования. Казалось бы, парадокс: чем образованней население, тем меньше охота к чтению у детей. Ан-нет, закономерность.

И вот, дети, чью языковую картину мира никто не развивал, начинают плодить собственную языковую реальность. Зачастую — нецензурную. Очень многие бранные, пардон, матерные слова потихоньку пробираются на радио, телевидение и даже в журналы. Интеллигентная часть аудитории негодует (частенько выражая свой гнев нецензурной лексикой), а редакторы СМИ констатируют: количество просмотров растет!

Так всегда, давая ход одной крайности, мы неминуемо приходим к другой. И если современный русский язык не обернется лицом к своим же носителям, то рискует целиком превратиться в матерный.

Еще одно интересное явление, которое уже набирает обороты и в дальнейшем, уверен, будет распространяться в геометрической прогрессии. Это — русский язык Украины. Нормальный русский язык, но с местной спецификой. Мы и не заметили, как к устам наших вождей, даже самых «пророссийских» приросло слово «громада». А между тем, как примерные комсомольцы они должны были помнить емкое русское слово «община», которое на каждой странице употребляли Маркс, Энгельс, Ленин и Сталин. Еще одно такое слово — «взагалі». По-украински оно гораздо больше «вообще», чем по-русски. Особый вкус есть у слов «незалежність», «обіймати посаду», «коханий» и так далее. Все они будут втираться в русский язык сперва в кавычках, затем без них. Притом, как мне кажется, чем слабее будут позиции украинского языка в тех же юго-восточных регионах, тем сильнее будет потребность в языковой ассимиляции.

Есть у меня еще один прогноз: почему-то мне кажется, что лет через 50-70 наиболее употребимые ругательства войдут в литературный язык. Таким образом, мы станем называть вещи «своими именами», которые изначально ругательными не были.

---

Внимание! Обнаружив ошибку или неточность в тексте, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter. Далее следуйте инструкциям. Редакция сайта заранее благодарит всех бдительных читателей!