Сергей Тигипко: Президент должен руководить исполнительной властью, без этого реформы не пойдут

23.10.2009 в 14:42:15|Политика
0 0
Сергей Тигипко: Президент должен руководить исполнительной властью, без этого реформы не пойдут

Возвращение в политику Сергея Тигипко было неожиданным. Его желание принять участие в президентской кампании вызвало разные трактовки. О своей политической позиции Сергей Тигипко рассказал в беседе с Валерием Евсеевым..

Валерий Евсеев: Вы - успешный бизнесмен, не раз брались за новые дела и достигали в них положительного результата. Что вам помогало - интуиция или расчет? На сколько ходов вы рассчитываете свои партии, когда беретесь за новое дело?

Сергей Тигипко: Как правило, я достаточно долго обдумываю, если это какое-то новое дело. Затем начинаю вырабатывать стратегию, но почти никогда не вырабатываю ее сам. Я беру консультантов, - как правило, тех, кто имеет опыт работы в восточной Европе, кто видел то, что я хочу сделать, и как это делалось в восточной Европе. После этого я набираю команду, которая вместе с консультантами отрабатывает проект (это длится где-то три-четыре месяца), и по итогу я получаю очень подробный план действий: кто, когда и что должен сделать. У меня были проекты, когда я получал такой план, состоящий из 2,5-3 тысяч решений, которые надо принимать. Вот так это, как правило, происходит, достаточно научно обоснованно.

«В.Е.»: В 2004 году вы возглавляли штаб одного из кандидатов в президенты и через неделю после первого тура выборов заявили о том, что уходите. Было ли это решение для вас неожиданным? Насколько оно было предсказуемо в начале кампании?

«С.Т.»: В начале кампании - совершенно непредсказуемое, потому что практически шел разговор о победе, и на это был настроен я и был настроен весь штаб. Решение вызрело, когда я увидел, как развиваются события. Оно было спровоцировано несколькими вещами. Первое - я увидел, что у нас нет шансов выиграть; то есть политическое давление было такое, что если бы Янукович победил в третьем туре - был бы четвертый, пятый и так далее. Второе - очень мощной была поляризация сил; мы были практически на грани вооруженного конфликта. На грани! И любая сторона могла в любой момент его спровоцировать. Я увидел, что необходимо сбавлять обороты, это были, в конце концов, только выборы президента, и необходимо было немножко поберечь страну. И я сделал свой шаг.

«В.Е.»: Вы ушли из политики, ушли надолго и около четырех лет наблюдали за происходящим со стороны, занимались бизнесом. Как со стороны выглядит наша политика, какие выводы вы сделали за эти четыре года?

«С.Т.»: Честно говоря, очень непрофессионально, очень эмоционально и популистски. То, что мы делаем, рассчитано, я скажу так, на не очень подготовленного избирателя, который не очень хочет думать, который хочет принимать решения эмоционально, которому нравятся какие-то очень хорошие слова, хотя они могут быть совершенно не подтверждены делами, - вот это со стороны бизнеса ясно видно. Видно, что работают достаточно непрофессиональные управленцы. Так, по крайней мере, показалось мне.

«В.Е.»: Говорят, что если бы тогда президент Кучма поставил на вас, у вас были бы реальные шансы сейчас быть президентом. Если бы это произошло - что, по вашему мнению, в Украине сейчас было бы иначе?

«С.Т.»: Я думаю, что однозначно была возможность у меня стать президентом и что так бы и стало. Я думаю, что была возможность у покойного Кирпы тоже стать президентом, если бы его выдвинул Леонид Данилович Кучма в свое время. Но для этого необходимо было за год становиться премьер-министром. Тот, кто становился премьер-министром, сразу получал узнаваемость большую и практически получал хорошую, очень сильную возможность. Но решение было за президентом; в то время ни я, ни Кирпа не могли сами предлагать себя, потому что централизация власти была достаточно сильная. Леонид Данилович принял решение. У меня было полное впечатление, что, скажем, если бы я был выдвинут, то да - победил бы.

Что поменялось бы? Я чувствую, что, во-первых, была бы стратегия. Мы бы понимали, над чем необходимо работать. Я думаю, что в самом начале периода президентства у президента был шикарный шанс изменить конституцию. И я бы точно сразу менял конституцию, я бы не остановился на парламентской форме правления. Я бы старался максимально централизовать власть президента. Нужен сильный президент, без этого реформы не пойдут в стране. Возможно, со временем вышел бы на закон об импичменте президента. Потому что президент (и это должна быть честная политика) должен быть зависим от людей. А получив определенные полномочия, можно было бы уже делать изменения в стране. Я всегда говорю: мы находимся на эскалаторе, и нас несет вниз. Если мы не принимаем решений, если не адаптируем свою экономику - у нас в данном случае будут и уже есть большие проблемы.

«В.Е.»: Сегодня наша страна находится в состоянии кризиса. Кризис во всем мире, но нас он коснулся в большей степени. Почему, по вашей оценке, кризис настолько болезненно отразился на Украине и когда он закончится?

«С.Т.»: Я уверен, что мы не смогли, как государство, концентрировать власть и не смогли, как государство, дать ответ. У нас до сих пор нет антикризисной программы. Уже больше года кризис на улице. У нас нет единых действий президента и премьера, премьера вместе с правительством и Нацбанка, у нас нет поддержки большинства в парламенте, - то есть так с кризисом никто не борется. Складывается такое впечатление, что мы делаем все наоборот - чтобы усугубить ситуацию в стране. И поэтому для меня тут все совершенно очевидно – у нас неправильно построена власть; и я уже сегодня могу говорить, что и не те люди находятся у власти.

«В.Е.»: Сейчас, решая многие свои проблемы, страна берет кредиты. Кредитов набрали много, а как будем отдавать, чем расплачиваться?

«С.Т.»: Я думаю, что это очень большая проблема. Почему? Потому, что хорошо брать кредиты тогда, когда вы делаете какие-то изменения в стране, которые завтра приведут к тому, что у вас увеличатся доходы. То есть всегда традиционно делается так: ты берешь кредит и делаешь реформы, улучшаешь состояние для бизнеса, чтобы он вышел из тени. У нас сейчас минимум 40% бизнеса находится в тени, и это значит, что 40% налогов мы не получаем. Но для того, чтоб их получить, - там силой их не заберешь, - необходимо создать условия. Если вы проводите какие-то секторные реформы, создаете условия для сельского хозяйства - завтра оно начнет работать, и вы получите дополнительные доходы. Вот от этого пойдет часть на погашение процентов по кредитам. К сожалению, этого нет, и мы имеем достаточно серьезные проблемы с этим. Отдавать долги будут наши дети, и об этом говорить нужно достаточно четко. Так оно и будет.

«В.Е.»: Вы возглавляли национальный банк, поэтому то, что происходит с гривней, для вас - вещи вполне понятные и объяснимые. Можете вы объяснить, что будет с гривней дальше?

«С.Т.»: Очень трудно объяснять, потому что когда национальный банк проводит неадекватную политику, то курс гривни зависит уже не от того, как работает экономика, а от того, какую политику будет проводить национальный банк. Я считаю, что национальный банк, особенно в последний месяц, скажем, проводил политику слабую. И более того: за последний год мы сделали целый ряд ошибок.

Во-первых, мы неправильно проводили рефинансирование коммерческих банков в самом начале. Банки пришли за кредитами, и решение было правильное, и надо было помогать, потому что население пришло забирать быстро вклады, а они были вложены в промышленность, в кредиты и быстро их извлечь банки не могли. Но мы дали рефинансирование коммерческим банкам, не проследив, каким образом банки используют эти деньги. Банки их пустили на валютные операции - купили валюту национального банка, тем самым увеличили спрос, подняли курс доллара, гривня девальвировалась. После этого мы не национализировали коммерческие банки, которые не смогли себя капитализировать. Мы должны были национализировать банки еще в феврале, и тогда не было бы проблем с банком «Надра», с Укрпромбанком.

А последняя ситуация, которая была, мне кажется, на ровном месте, - когда мы имели ажиотажный спрос людей на валюту и на него нужно было очень просто реагировать. Во-первых, реагировать на спрос - давать валюту, у нас больше 28 миллиардов долларов валютных резервов, а люди могли купить максимум миллиард-полтора. И спрос бы ушел. Необходимо было объяснить людям, что валюты много, и купив сегодня доллар за 8,5 гривен, завтра вы проиграете - курс уйдет на 8 или 7,7 гривен.

Необходимо было жестко работать с коммерческими банками, заставляя их, все-таки, следить за тем, как работают их дилеры, и если надо - жестко спросить с тех, кто задирал этот курс. Поэтому сейчас о курсе я могу сказать, что курс 7,7 гривен за доллар может спокойно продержаться до выборов. А после этого у нас буду все возможности, чтобы усилить курс гривни; она может вернуться и на 7,5, а может быть, и сильнее. Почему? Потому что чем слабее гривня, тем меньше наш внутренний рынок. Мы дальше и дальше становимся зависимы от внешних факторов, что для нас категорически плохо.

Во-вторых, беднеет население. Реально цены сегодня или немножко позже будут мировые, и у нас другого варианта не будет - просто люди меньше будут потреблять. Пенсионер мог купить сегодня, условно, одно количество мяса или колбасы, а завтра он будет покупать меньше. Поэтому это очень неверная, больная политика.

«В.Е.»: Вы говорите, что стране нужен сильный президент. Что вы вкладываете в понятие «сильный»?

«С.Т.»: Когда я говорю о сильном президенте, то прежде всего понимаю, что президент должен практически руководить исполнительной властью. Он должен руководить правительством. Это то, что есть сегодня во Франции, Соединенных Штатах, России, Беларуси - более для нас понятных странах. И к этому, как я вижу, достаточно легко прийти. Это, конечно, изменения в конституции, которые вводятся двумя путями: либо 300 голосов плюс один, либо референдум. Я уверен, что депутаты не захотят увидеть сильного президента, - их всё устраивает, они сегодня практически поделили страну. Коррупция процветает, все на этом хорошо зарабатывают.

«В.Е.»: Но референдум об усилении полномочий президента у нас уже был в начале 2000-х…

«С.Т.»: Да. Я только могу сказать, что в данном случае не хватило одного - политической воли и жесткости. Потому что если референдум пройдет и будут международные наблюдатели, которые скажут, что народ правильно проголосовал и именно за это проголосовал, то я могу сказать, что потом остается только самому президенту, что называется, додавить ситуацию. И если, скажем, 90% или 70% будут «за», - а я уверен, что как раз такие цифры будут «за», потому что всем надоело то, что происходит в стране, - то, извините, если не будет политической воли, то ничего и не сделаешь.

«В.Е.»: Сильный президент, точнее - президент, обладающий сильными полномочиями, - это таит в себе определенную опасность. Опасность того, что этот человек превратится в деспота. Как вы считаете, какими методами общество может себя от этого оградить?

«С.Т.»: Если будет закон об импичменте, то, во-первых, появится самое главное - связь: вот власть, а вот люди. И эти два полюса должны выдавить те проблемы, которые у нас сегодня накопились. Если президент не будет работать на большинство людей, то они будут иметь право через довольно-таки короткий промежуток времени - скажем, после года работы, - провести референдум, собрать два миллиона подписей и по закону об импичменте снять президента. Вот это, я считаю, сработает очень здорово на ситуацию, на нас.

«В.Е.»: Перед этими выборами, как и перед прошлыми, обсуждаются одни и те же темы, в частности - тема НАТО. На прошлых выборах ваша избирательная кампания во многом была основана на том, что народ не хочет идти в НАТО. А вот сегодня, если вы станете президентом, какое у вас отношение к этой структуре?

«С.Т.»: Будет беда, если мы будем на этих выборах обсуждать вопросы русского языка, НАТО как самые главные вопросы. Я считаю, что говорить надо о самых больных, самых трепещущих вещах: это заработная плата, пенсии. Сегодня на таком уровне, при этом росте цен мы уже забыли, когда что-то меняли в коммунальном хозяйстве, мы забыли, когда что-то меняли в здравоохранении, а это основные услуги, которые люди получают. Поэтому необходимо об этих вещах говорить. Мне кажется, люди начинают понимать, что происходит просто подмена понятий. И только слабые политики начинают говорить о таких вещах. А почему это делается, я вам объясню. На мой взгляд, это просто желание эмоционально вычленить свой электорат.

Я сегодня хочу разобраться в самых сложных вопросах, о которых я говорил. И куда я ни приезжаю - я интересуюсь системой охраны здоровья, какими изменениями что можно поправить; везде влезаю в коммунальные темы. И я вижу любые вопросы, о которых мы сегодня говорим, самые болезненные, нами самими созданные. Имеется целый ряд очень простых и понятных вещей, которыми мы можем ситуацию очень быстро исправить; не хватает только одного - политической воли и желания менять эту ситуацию.

«В.Е.»: В случае, если вы становитесь президентом - каковы будут ваши первые шаги? Какие вы инициируете указы и с какими политиками расстанетесь?

«С.Т.»: Сразу могу сказать: необходимо усиливать вертикаль власти. Необходимо немедленно объявить референдум и брать полномочия в свои руки.

После этого необходимо будет делать второй шаг: расстаться с теми силовиками, которые за это время либо бездействовали, либо практически были причастны к коррупции, для того чтобы усилить власть там, где прокурор должен спрашивать. Бюджет раскрадывается, коррупция растет. Прокуратуры как действенной машины сегодня не видно. Необходимо будет с ними быстро разобраться.

Третье: необходимо будет полномочия передать прежде всего местным властям, потому что когда мы усилим эту вертикаль, нам необходимо будет получить достаточно большое количество центров инициативы, а это могут быть только местные власти. Почему? Потому, что мы в последнее время, что называется, что ни зарабатывали - всё в центральный бюджет и забирали. И мы их превратили не в центры инициативы, а в центры потребления. Они все время ждут, что им из центра что-то дадут. А сами, к сожалению, не очень заинтересованы, потому что работай ни работай - у тебя все равно всё забирают, а на следующий год ты получаешь меньше.

Вот это такие самые важные глобальные решения; а параллельно - помочь малому и среднему бизнесу сразу же, целым рядом решений, чтобы увеличить поступления в бюджет, из тени вывести его, делать реформу в сельском хозяйстве, в коммунальном секторе, в здравоохранении. Вот таких пять-семь реформ нужно одновременно тянуть.

«В.Е.»: У вас было тяжелое детство - вы воспитывались в семье без отца после 10 лет, мать с братьями жили где-то в пригороде Кишинева, в не очень хороших условиях. Как-то вы говорили, что не все смогли из этих условий выкарабкаться. Расскажите, пожалуйста, как вам удалось из тех условий перейти в нынешнее состояние, благодаря каким качествам?

«С.Т.»: Я не могу назвать свои тогдашние условия жизни тяжелыми. Наверное, потому, что была советская власть. Действительно, мы остались три брата с одной мамой, которая работала медсестрой (кстати, она сейчас живет в Одессе). Но тогда была серьезная государственная поддержка, и я знал, что, учась в Днепропетровске, всегда могу где-то подработать. Я учился, а летом были организованы студенческие отряды - и я два года в Тюмени неплохо зарабатывал и потом год мог жить на эти деньги. Надо отдать должное тем временам - была все-таки государственная поддержка. Меня не нужно было стимулировать, я был сам по себе очень стимулирован, я хотел состояться и, скажем, в советское время, я считаю, что я состоялся. Я был и членом ЦК компартии Украины, и членом ЦК ВЛКСМ, и членом ЦК комсомола Украины. Я никогда не работал по пять дней в неделю - я всегда работал шестидневку, работоспособности хватало.

«В.Е.»: Вы возглавляли комсомольскую организацию в Днепропетровской области, в то же время там работали Кучма, Пустовойтенко, в вашем подчинении был Турчинов, и Юлия Тимошенко тогда была просто обычной комсомолкой. Те связи, которые вы тогда приобрели - насколько они вам помогли в жизни и существует ли такое понятие как «днепропетровский клан»?

«С.Т.»: Я хорошо знал и Леонид Данилыча Кучму, и Валерия Палыча Пустовойтенко; с Турчиновым работали, - нельзя сказать, что он был в моем подчинении, потому что в то время мы были коллегами. Понятие «клан» не существует. Связи помогли - я бы никогда не состоялся вице-премьером, если бы Кучма меня не знал. Хотя точно знаю, что своим назначением обязан прежде всего Александру Разумкову, с которым мы работали в комсомоле, который возглавлял группу консультантов при президенте, - он меня рекомендовал. Опыт я получил достаточно хороший. Но такого понятия как «клан» на сегодня нет, каждый решает свои какие-то вопросы; и что есть какие-то координированные действия - абсолютно не скажешь.

«В.Е.»: Перед тем как заявить, что идете на президентские выборы, вы расстались с предыдущей должностью советника премьер-министра Юлии Тимошенко. Был ли у вас с ней разговор на эту тему, благословила ли она вас на эти действия?

«С.Т.»: На самом деле советником как таковым я не очень-то и был, хотя позиция такая официальная была. Каким образом я попал в такую ситуацию? За меня проголосовали инвесторы, которые избрали меня своим представителем в совете инвесторов, и мы с премьер-министром были на равных: я представлял инвесторов - она представляла власть исполнительную. Для того, чтобы можно было общаться, она сделала меня своим советником. Когда я уходил, то какого-то благословения мне не нужно было, я не общался с ней по этому поводу, и до сих пор такой необходимости не было. Скажем, с тем же Турчиновым мы можем созвониться. Я ее предупредил, заявление было написано, и совершенно спокойно такое решение было мной принято.

«В.Е.»: При вашем выдвижении многие вас называли техническим кандидатом, ссылаясь на то, что ваш рейтинг намного ниже рейтинга уже раскрученных политиков, заявивших, что они идут на выборы. В то же время есть политики, - такие как Винский, - которые сказали, что Тигипко никогда не может быть техническим кандидатом. Как вы сами оцениваете свою роль на этих выборах?

«С.Т.»: Я могу сказать, что не с моими амбициями идти в технические кандидаты. Я состоялся в каких-то вещах, и если я принимаю какие-то решения, то меня прежде всего интересует конечный результат. Я не хочу просто наблюдать за тем, что происходит в стране. У меня болит душа за то, что происходит, и я однозначно хочу влиять на это - вот что меня двигает. Кто у кого будет техническим - мы посмотрим, потому что ситуация, я вас уверяю, будет достаточно серьезно меняться. Я начинал с 0,9%, сегодня уже говорят о 4% у Тигипко, а по некоторым городам, - таким, кстати, как Одесса, - эта цифра намного больше. Скажем, в Днепропетровске она в три раза больше. Поэтому ситуация будет меняться. И мы на это очень серьезно поработаем. Жизнь покажет.


Внимание! Обнаружив ошибку или неточность в тексте, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter. Далее следуйте инструкциям. Редакция сайта заранее благодарит всех бдительных читателей!

Новости Одессы

Интервью

Престижный диплом и гарантированное трудоустройство: почему абитуриенты выбирают социально-правовой факультет Национального университета «Одесская юридическая академия»

Выбор учебного заведения – задача не менее ответственная, чем выбор самой профессии. Но не менее важно выбрать факультет и определиться с будущей специальностью, которая соответствует всем чаяниям и требованиям абитуриента.

11.02 в 14:31:00|Общество
1 0
Все интервью